Dogs: Madness games

Объявление

Я живу в мире огня и песка. Палящие лучи багрового солнца медленно поджаривают всех, кто ползает и летает. Песчаные бури срывают растительность с голой земли. С безоблачного неба ударяет молния, и неизвестно откуда взявшиеся раскаты грома разносятся над равнинами. Даже ветер, сухой и обжигающий, как печь гончара, может убить человека жаждой. Это земля крови и пыли, здесь племена диких эльфов проносятся по соляным равнинам и грабят одинокие караваны, таинственная песня ветра влечет людей на медленную смерть от удушья в Море Ила, и легионы рабов бьются насмерть за горсть зерна. Дракон разоряет целые города, а эгоистичные короли отправляют свои армии строить для себя громадные дворцы и роскошные гробницы.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dogs: Madness games » временная аномалия » Выбрал свой путь - иди по нему до конца


Выбрал свой путь - иди по нему до конца

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

• Действующие лица:
Téras and Necrosis.
• Время:
Полгода назад.
• Атмосфера:
История случилась не так давно, как хотелось бы. Тогда многие из пребывающих на зоне животных продолжали сходить с ума за кусок чужой плоти. Убивали, чтобы выжить - Выживали, чтобы умереть.
Был вечер, глубокий, а из-за вставших человеческих часовых механизмов невозможно понять, какой час. В потемках, в узких улочках окраин мертвого города N встретились два представителя волчьего вида…

• Цель:
Отыгрывание отношений персонажей – негативные.

0

2

Может ли плакать душа? Этот вопрос много сезонов и декад беспокоил разум Некроза. Отец говорил: «Да пусть душа твоя плачет, пока раны на сердце твоем есть», но сын так и не может понять этих слов. Неужели душа должна плакать, когда сердце ранено? Сердце не может быть ранено, ведь оно защищено мышцами, костной грудной клеткой, слоем жира, кожей и пушистой рыжей шерстью. Так как его, черт возьми, можно ранить? Когда оно так мощно защищено. Увы, но даже великим мыслителям ответы приходят не сразу, их приходится искать там, где и вовсе не подумаешь.
Сезонная пыль мертвого города осела на верхних дыхательных путях, не позволяя более-менее чистому воздуху пробраться в легкие и насытить организм необходимым для жизнедеятельности кислородом.
Поднялся ветер, опасный ветер, он нес в себе микроскопических убийц и пыль.  Рыжий волк только успел отвернуть голову, но не успел зажмурить глаза. Левому оку стало больно, помутнело, и многие объекты на секунду стали расплывчаты. Нервные окончания послали в самый мозг сигналы опасности, на что живой компьютер ответил. Слезные каналы наполнились соленой жидкостью, и вскоре глазное яблоко покрыла прозрачная пленка. Благодаря автоматической системе организма, крупная пыль и мелкие инородные объекты оказались на волосках вокруг глаза, но, увы, мелкие инородные агенты, въевшиеся в тело, еще остались.
Послышался чих. Помимо того, что зараза въелась в глаза, так еще и верхние дыхательные пути пострадали не меньше. Хотя… волк пришел на Зону около полугода назад от этого времени и уже успел надышаться всякими химикатами, забить легкие, и в тоже время привык к окружающей обстановке. Тело адаптировалось, однако иммунная система не всегда могла справиться с радиацией. В такие моменты голова словно раскалывалась на множество кусков, мозг словно засыпал, инстинкты притуплялись. То же самое случилось и сейчас.
«Сколько можно!», взвыл к предкам Некроз пошатываясь, но все же стараясь идти вперед. Его длинные лапы путались, как клубок ниток, а из пасти вывалился язык. Слюна покатилась и вовсе повисла где-то между «нёбом и землей». В глазах вновь помутнело, однако это связано вовсе не пылью. Видимо рыжий проходил как раз где-то вблизи радиоактивной зоны, и вот ему поплохело. Не хотелось бы свалиться на месте, на полпути к тому месту, где он хотел передохнуть. Любимое место отдыха - у вас ведь оно тоже есть или, может, было? Там ты чувствуешь себя спокойно, оно навевает особые мысли… Неважно какие, лишь бы особенные. Туран облюбовал его уже около месяца назад.
Черт, – зажмурился волк и пытался унять острую боль в голове, которая, кажется, уничтожала клетки головного мозга. Тело занесло куда-то в сторону, и самец даже не заметил, как ударился боком о стену какого-то ветхого здания. Плющ обвил стены, как одеяло, и душил - душил. Кирпич трескался и вскоре отламывался, падал прямо на голову. Некроз так сильно стиснул челюсть, что даже заскрипела нижняя носовая раковина. «Нужно выбраться отсюда»,- прозвучала в голове навязчивая мысль и, опираясь о стену, Некроз начал медленное шествие. Листья плюща временами замедляли движение, но процесс шел.
Через некоторое время стало лучше, голова переставала болеть, глаза прояснились, тело могло расслабиться, тело, но не бдительность. В этом мертвом городе всегда стоить оставаться настороже, ведь никогда не знаешь, какая встреча может ждать тебя за тем поворотом.

+2

3

Хандра. Хандра нещадно грызла моей тело, она просачивалась в самую глубь, впитывалась в сердце, отчего то лихорадочно билось, захлебываясь кипящей кровью. Было больно, было так больно, чего я раньше никогда не ощущал, чего вообще не свойственно ощущать псайтерам - страдать от чувств. Казалось, все остатки светлого и теплого во мне умерли в этот день, больше на осталось даже призрачного намека на что-то положительное, а тело и разум пронзала нестерпимая боль. Хотелось взвыть, хотелось пустить по щеке слезу, хотелось вернуть все назад, чтобы все было так, как было, чтобы я почувствовал себя живым. В этот день умерли не только светлые чувства, я сам морально умер. Было тяжело дышать, я задыхался, организм отрицал поступление воздушных масс, он отвергал их, глотка была разодрана нескончаемым кашлем, мой организм совершенно стал неспособным к восприятию самых банальных вещей, даже к дыханию. Грубый кашель рассекал пыльный городской воздух, иногда он стихал, но в эти моменты я не дышал. Металлическая цепь, обвивающая шею и являющаяся для меня признаком величия, стала удавкой, больной разум накручивал, что она душит меня, и мне хотелось сорвать ее, оторвать от сердца напоминание о прошлом. Скомкать. Сжечь. Забыть. Всю память, все чувства, всю жизнь, оставшуюся за плечами. Походка была скомканной, сбитой, лапы ступали туда, куда получилось, и нередко в жесткие подушечки впивались осколки стекла и мелкие камни. Но я не чувствовал физическую боль. Совершенно. Меня разрывало на куски изнутри, мое сознание отстранилось от реальности и углубилось в мой внутренний мир. Плотно, изо всех сил смыкая глаза, хотелось проснуться. Ведь это все нереально! Как так? Мне? Больно? Я не верил, это лишь ночной кошмар, я проснусь, увижу под серым невзрачным боком сопящее рядом тело и со спокойной душой продолжу отдаваться миру Морфея. Голова нервно дергалась из стороны в сторону, совершая резкие рывки, отчего цепь противно звенела каким-то могильным звоном, а я не просыпался. Дикий зверь дал слабину, он разваливается, его душа рассыпается в пепел, а затем медленно, но верно начинает покрываться броней, защищая от сильных чувств. Но этот процесс на самом раннем этапе, а сейчас - бесконечная боль. Почему ты покинула меня? Ты не должна, ты должна быть со мной! Помнишь - лишь мы вдвоем против этого никчемного мира? Неужели ты забыла? Мы вдвоем... мы должны быть вдвоем! Слышишь меня?!  Разрезал сознание отчаянный крик, крик больной, умирающей души. Ренон умерла этой ночью, силы покинули ее ослабевшее тело, ребра неподвижно замерли, а из приоткрытой пасти беспомощно выпал розовый язык, которым она причесывала меня много лет назад. Я спал рядом с ее неподвижным телом, спал вечность, я почему-то верил, что она поднимется, приободрит меня теплым словечком, и мы продолжим свое вечное скитание. Но дневное солнце, в подробностях освещающее ее обмякшее тело, вынудило меня покинуть самое родное существо и оставить его гнить. Я видел ее в мельчайших деталях, видел ее неподвижные зрачки, такие пугающие, такие холодные. И я не вынес этого. Я впервые сдался и сбежал.
Я уже не осознавал, в какой части города я нахожусь, я хотел лишь поскорее сбежать из него, как можно дальше. Черт, как же больно. Я остановился, грузное тело пошатнулось, а уставший взгляд мельком пробежался по территории. Из пасти вырвался гулкий рев, чем-то напоминающий рев отчаянного медведя, он брал свои истоки из самой души, был искренними, был пропитан чувствами, терзавшими меня. Я видел, как передо мной возвышаются полуразрушенные здания, я впервые не старался заметить мелочей, от этого не сразу наткнулся взглядом на чужака, незнакомца, который слышал мой крик души, он слышал мелодию моего сердца. Этого я никак не мог ему простить. Я позволил ему увидеть меня в момент душевной слабости. И тогда мое тело насытилось концентрированной злобой и ненавистью, невиданной агрессией, которую я ранее никогда не испытывал. Я нашел жертву, на которую можно выплеснуть все наболевшее, на которую можно выплеснуть свой яд. Незнакомец терся серо-рыжим боком, и, видимо, он был не в лучшем состоянии. Хотя, моим больным, красным глазам могло и померещиться. Моя психологическая сила снизилась к нулю, поэтому я не мог сдерживать свои эмоции, зато физическая, словно в качестве компенсации, возросла, я чувствовал, как напрягается каждая мышца моего тела. Черная губа импульсивно вздернулась вверх, оголяя пожелтевшие клыки, сквозь которые цедился дикий, неистовый рык. И я рванул. Когти звонко скользнули по асфальту, мое тело неслось навстречу незнакомцу, переполняемое негативом. Дзинь-дзинь-дзинь-дзинь, непрерывно звенела цепь на шее, словно колокол, взгляд был переполнен безумием. Моими действиями руководили чувства, я мог убить случайно попавшегося под лапу волка. Да, это был волк, но я был болен, мне было все равно. Я лишь мчался, перебирая лапами асфальт, сопровождая свою атаку диким оскалом. Всплеск эмоций. Ураган.

+2

4

Помутнение рассудка, галлюцинации под воздействием радиационных лучей привели к тому, что перед глазами начали прыгать маленькие чертики. Они такие маленькие, такие беззащитные, а как они прекрасно прыгают. Их остроконечные хвосты горели разноцветными огнями: серыми, алыми, зелеными, синими. Их длинные уши, напоминающие локаторы летучей мыши, кажется, слышат все, от падения метеорита на землю до оседания пылинки на другом конце света. Маленький хитрые глаза смотрели в самую душу, чертята звали, подманивали взрослого волка как котенка молоком, а он шел навстречу и не понимал куда.
Некроз не мог разобрать, что с ним творится, куда его несет и почему плечо так болит, а тело стонет. Лапы окончательно заплетались, уже не как клуб ниток, а как опарыши, приготовленные на ловлю рыбы, в маленькой банке. Янтарные глаза скосились к переносице, слюна звонко ударила по камню. Поведение Некроза изменилось, когда он попал в радиоактивную зону. Сейчас, когда он не прижился в городе, каждое изменение вовне легко воздействовало на мозговую деятельность. Она, то понижалась, то в определенных случаях возрастала до критического процента. Волк то использовал мозг на все сто процентов, то не использовал его вообще. Сейчас как раз такое и случилось.
Это один из многих моментов, когда активность упала. Некроз стал похож на зараженного симбиота, или, как любили кричать дети, зомби. Каждый шаг давался все труднее, поспеть за маленькими дьяволятами оказалось не так легко. Они, то прыгали вверх, то исчезали под землю, – попробуй их найди. «Никуда вы от меня не денетесь», со смехом думал волк, опуская переднюю часть тела и пытаясь прорваться под землю. Потерять из виду маленьких друзей – значит потеряться самому. Нельзя такое допустить, нельзя, надо их найти и наказать за плохое поведение. Негоже своего друга одного оставлять, бросать и смеяться над ним.
Тоненькой влажной дорожкой, слюна оставалась на разрушенном асфальте. Некроз продолжал катиться по земле, и только хвост и зад торчали как американский флаг над крышей парламента. В глазах муть, ничего не видно, язык медленно скользит по грязи, собирая на себе всю микрофлору местности.
Цзынь… цзынь… цзынь…
Слабо отдавался в голове инородный звук, который испускал точно не Некроз. Болел затылок, сбоку тянуло сквозняком. Воздух стал прохладный, запахи непривычные. Влажно, душно. Остановившись, рыжий медленно расставил тонкие лапы и попытался подняться. «Правая лапа», и она на удивление послушалась, и потянулись влево, остановилась где-то посередине грудной клетки. Покачиваясь на месте, Некроз поднял голову и пытался рассмотреть источник звука, только непроглядная муть в глазах не давала этого сделать. Кроме стремительно увеличивавшегося пятна ничего не разглядеть. Рыжий потянулся вперед, чтобы рассмотреть, что же это такое? Но не учел, что левая лапа стояла далековато, и вновь повалился на бок и покатился в сторону, пока не ударился спиной о стену.
Кто вы? – прохрипел волк, чувствуя, как по затылку бежит что-то теплое. В глазах даже сейчас не прояснилось, однако впереди себя он видел не мутировавшего волка, а рогатого собакаподобного дьявола о трех головах. Сердце забилось быстрее.

+1

5

Стремглав подлетев к незнакомцу, издавая истошное рычание, я остановился в ничтожном расстоянии от него. Волк к тому моменту пошатнулся и успел протаранить своим телом стену, видимо, он был совсем плох сейчас, но меня это совершенно не волновало - мне было хуже. Серая морда свинцовой тучей нависла над серо-рыжем телом, клыки угрожающе обнажились перед самым носом незнакомца, а тело тряслось от злобы и ненависти ко всему этому чертову миру. Я не помнил себя и уж тем более не отвечал за свои действия, прижимая свою жертву к стене; куцый хвост рефлекторно вздернулся вверх и принял горизонтальное земле положение, содрогаясь от отрицательного сгустка энергии внутри тела.
Кто вы? Сплелся с моим рычанием глухой голос незнакомца. Я смотрел в его выцветшие, потускневшие глаза и я видел безумие, словно мое нутро отражалось в его радужке - это взбесило меня еще больше. Подлил масла в огонь и голос незнакомца, в котором не было страха, в нем вообще толком ничего не было. Как так? Меня должны бояться, должны! Я вел себя, как безумец, потерявший рассудок и здравомыслие, все во мне пошатнулось, мир вокруг пошатнулся. Рычание стало еще агрессивнее, его тональность повысилась, и, резким рывком поддавшись вперед, я зацепил клыкастой пастью шею чужака и отдернул его вверх и в сторону, вынуждая тело серо-рыжего оторваться от стены и направиться в совершенно противоположную сторону. Откинуть волка не составило большого труда, ибо моими немалыми габаритами правила неистовая агрессия, мне хотелось выплеснуть ее, сбросить с разлагающейся души этот тяжкий груз. И я делал это, без малейшие капли зазрения.
Не знаю, что сейчас чувствовал незнакомый волк, после того, как я беспардонно набросился на того, кто не представлял собой никакой угрозы, да еще и был не в самом лучшем состоянии, но я вновь начал приближаться к своей жертве. Голова была опущена к земле так, что без труда можно было заметить выступающие лопатки, а разноцветные глаза с каждым мгновеньем становились все безумнее. Белок покраснел до такой степени, что на нем с трудом можно было найти хотя бы одно белое пятнышко, воспаленные сосуды расползлись по всей белизне, заключая радужку в свои красные, запутанные сети. Дзинь. Дзинь. Постепенно успокаивалась цепь, практически замолкая, в то время как обстановка продолжала накаляться, и становилось поистине жарко. По крайней мере, я горел. Из пасти вырывалось обжигающее, казалось, огненное дыхание, и я был уверен, что температура моего тела была нестабильной, нестабильно высокой. Мой механизм ревел, дикое рычание отражалось от стен бетонных коробок и словно завладевало всем пространством, оглушая своей дерзостью. Сделав еще несколько шагов навстречу незнакомцу, тело мое вновь нависло над ним, не давая никаких шансов сбежать из-под своего контроля, но на этом мое шествие не завершалось. Помедлив несколько секунд, впиваясь в глаза волка своим взглядом, я продолжил двигаться на него, вынуждая незнакомца пятиться назад. Хотя, в принципе, серо-рыжий мог бы и остаться на месте, но тогда бы, наткнувшись на него, я непременно задал бы ему хорошую трепку и вряд ли бы вообще оставил в живых. Подобно таранной установке я был готов крушить все на своем пути. Как мне не хватало Ренон... Теперь сердце мое и вправду превратилось в обычный орган, перекачивающий кровь, я больше не мог сравнить его со шкатулкой, в которой хранятся чувства, ведь их больше не осталось. Ведь для ненависти не нужно пристанище, она может спокойно растекаться по всему телу, овладевая разумом и вынуждая творить невероятные вещи. Бедный, бедный незнакомец.

+1

6

Не так давно полетевшая, а уже историческая мысль. Некроз никогда не ограничивал себя в удовольствии думать, он это любил и не всегда понимал, что мысль любит подкатываться так незаметно, так не вовремя, что после начинаешь не только себя самого стыдиться, но и опасаться. По мнению волка в мысли глубже всего отражается талант, которая может быть красочна как заморская сказка или задумчива, как русская душа. В ней отражается красота имени и не важно, грубо ли оно, с мыслью оно становится нежно. А те, кто услышат ее, невольно станут с грустью перечить эту странно-изысканную мысль, в которой, возможно, уже таятся зачатки души. Есть что-то в ней что-то певучее, но она еще остается хрупка и невинна как девушка...
Вновь стало неожиданно больно, но в тоже время так легко. Под собой волк не чувствовал абсолютно ничего, так можно пасть только в небытие, которое уже, похоже, ждет того, кого можно заманить в свои оковы и никогда не отпускать. Некроз сходил с ума, он видел уже ни одного дьявола о трех головах, а множество… армия. Их много, но чувство страха не охватило тело. Искренняя вера в мираж, иллюзию, может даже гипноз, напрочь вывела из состояния покоя. Он сходил сума, как курица, которую хотят заколоть остро заточенным ножом и подать на красиво расписанном блюдце гостям в честь большого праздника.
Удар и боль прошлась по всему телу, уколола в самый разум. Легкие сжались до такой степени, что сердце на секунду остановилось, волк широко разинул пасть, чтобы схватить остатки чистого воздуха в этом гнилом городе. Зрачок предательски расширился, показывая, как больно волку от нахлынувших не в ситуацию воспоминаний.
Он вспомнил ноябрьское туманное утро и длинные серые набережные. Реял мелкий дождик и тоскливо отсвечивал сизые стены похожих друг на друга домов. Это была не зона, точно, не она… Но что, что за город? Прохожие, хмурые, окунув лица в воротники, ежась, бежали на работу. Но у витрины какой-то лавчонки они останавливались и долго стояли, будто завороженные каким-то чудесным видением. Тогда многие принимали рыжего за собаку, бродячую… брошенную. Он подошел ближе, и поднял голову. За мутным слезящимся стеклом, в маленькой клетке сидел попугай. Стеклянными глазами глядел вдаль и величественно хлопал крыльями. Казалось нелепым оперение: малиновый хвост, бирюзовый хохолок и лазурные крылья. Он выглядел так одиноко, так…
Воспоминание оборвала кольнувшую в лапу боль. Мутными, как то самое стекло, глазами, Некроз опустил качающуюся голову и медленно потянулся, слизнул каплю крови и попытался встать. Нос не чувствовал ни одного чужеродного запаха, все казалось таким знакомым. Глаза скатились к переносице и пусто смотрели вперед, сквозь незнакомца, которого Некроз до сих пор принимает за триголовых дьяволов, которые смеются над ним, потешаются. Из пасти вновь капнула слюна и упала она на какого-то червя, который, видимо, старается прорыть себе путь через толстое покрытие асфальта. Только уши слышали звонкое звяканье, оно устрашало, ибо звук был насквозь пропитан кровью и болью чужих.
Нет, Некроз, даже в своей горячке не хотел столкнуться с этими дьяволами и начал неуклюже топтаться назад. Но глаза… Они пусты как кукольные и продолжали смотреть сквозь тело демона, у которого невесть как появились пылающие алым пламенем крылья. Он засмеялся и дернул ими. Все пространство изменилось, пылало все. Духи… их так много, они кричат и плачут, зовут и умоляют. Галлюцинация медленно въедалась в мозг Некроза, еще чуть-чуть и он больше не вернется из того мира.
Нет, ты не спалишь Некроза в своей огненной гиене, – прохрипел рыжий и скупо хохотнул, делая еще один шаг назад, – Некроз бессмертен…

+1

7

Отчего-то речь незнакомца дала возможность моему разуму проясниться и прикинуть, что за чертовщина здесь происходит. На мгновение оскал приобрел окраску негодования, но вскоре оно улетучилось, будто его и вовсе не было: злоба и боль вновь захлестнули, мало того они только пуще обострились. Весь мой волчий механизм скрипел и был недоволен тем, что чужак несет какую-то чушь, заявляя что он - бессмертен. Что за вздор?! По телу пробежалась невыносимая, жгучая волна дрожи, но то была дрожь от злобы, от всего скопившегося и бурлящего под шкурой негатива, тело неистово затряслось, находясь в сильном напряжении. Да, после слов незнакомца я окончательно потерял над собой контроль, хотя, казалось, что разум мой совсем недавно прояснился и в мельчайших подробностях проанализировал речь волка, однако, чувства были сильнее, намного. В голове невольно пронеслась мысль, которая родилась из ни от куда и электрическим разрядом содрогнула и без того больной разум Я убиваю во имя жизни. Щелк. Что-то во мне переклинило, механизм сначала заглох, а потом, в попытке завестись, начал работать не щадя себя. Почувствовав, как силы приливали к каждой точке моего тела, я был готов вершить свое правосудие. В чем оно заключалось? В общем-то меня мало волновал этот вопрос и мне просто хотелось выплеснуть на кого-нибудь свою энергию, но в тот момент, когда разум мой не мгновенье прояснился, я понял, что незнакомец эмоционально болен, следовательно, не должен бродить по этой земле, более не должен. Хотя, это вывод был лишь слабым прикрытием для того, чтобы даже самому себе не выдавать причины моей агрессии. Не хотелось мысленно возвращаться к прошлой ночи и осознавать, в кого я превратился.
Опять дикое рычание и резкий выпад вперед. Сначала пасть со звоном захлопнулась прямо перед носом чужака под противное побрякивание цепи, но после первой неудачи настигла своей цели - клыки впились в глотку волка и на этот раз зафиксировались, вгрызаясь глубже с каждым рывком. Уложив серо-рыжего на лопатки, я вжимал его в асфальт, с которого поднимались плотные клубы пыли вперемешку с мельчайшими частицами стекла, раздробившегося до такой степени после катастрофы. Не знаю, что могло бы остановить меня в этом момент и вынудить оторваться от шеи незнакомца, разве только еще одна катастрофа, апокалипсис, землетрясение, в общем, я ушел в кураж с головой. Зрачки сузились до минимума, теперь на разноцветных радужках глаз были едва видны черные точки, контрастирующие с красным белком. Уф, безумец. Хотя, надо заметить, что челюсти сомкнулись ближе к нижней челюсти, от этого моя атака не приносила смертельных ранений. Пока. Бочка с порохом подорвалась, во мне бушевало пламя, нещадно сжигая меня и того, кто по воле случая попался мне на пути. Металлическая цепь холодом обжигала грудь чужака и больше не звенела, даже она замолкла в этот момент. На черных губах начала проступать густая пена, знаменующая собой пик безумия; она обильно покрывала серо-рыжую шерсть незнакомца и продолжала сочиться из пасти, казалось, нескончаемым потоком.
Острая агрессия. Ненависть. Злоба. Бешенство. Безумие. Все это бурлило и просачивалось наружу, все это находило практическое применение, в данном случае, в качестве все это являлось в качестве подбадривающего топлива, пока клыки бурили шею чужака. Но внутри моего больного организма было не только это. Внутри шла борьба похлеще, чем борьба двух волков. В то время, как весь негатив выплескивался наружу, в образовавшейся пустоте, освобожденной от ненависти, пробивались сожженные ростки светлых чувств, которые обильно вскармливались Ренон, не давая им возможности увянуть. Внутри зарождался конфликт, грубо говоря, добра и зла, даже совесть вздрогнула, отчего хватка моя немного ослабла. В голове мелькали картинки прошлого, Ренон, идиллия... утопия? А потом темнота. Все кануло, все было истреблено, все погибло. Опять волна накатившей боли, и ростки добра растворились в кислоте, в желчи, совесть в испуге затаилась в самой глубине, в самой черноте души. Хватка вновь стала мертвой, теперь не было ни капли сомнения. Кровь, обагрившая черный язык, ознаменовала мое перерождение - я стал чудовищем. Назад дороги нет.

+1


Вы здесь » Dogs: Madness games » временная аномалия » Выбрал свой путь - иди по нему до конца


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC